Порой, в тени материнского подвига остается крепкое отцовское плечо. Мужчины стесняются, отмахиваются, просят на преувеличивать. «Это все она! А я то что… Я так…» Мы решили это исправить. Сегодня наш герой — Валерий. Папа, муж и хирург выездной службы одного из петербургских хосписов. За его плечами – годы работы хирургом в горячих точках, тяжелые дежурства, экстренные операции и сложные решения. О медицине без иллюзий и о силе настоящей семьи читайте в нашем материале.
А мне других не надо. У меня свои красавицы
— Вы еще в медицинском выбрали хирургию или пошли по распределению?
— Я всегда знал, что буду хирургом. Только хирургом и больше никем. Мне нравится работать руками, сразу видеть результат своего труда: что-то удалил, что-то вырезал – человеку помог. Коллеги меня «побьют», наверняка, но лично для меня терапия – это скучно. Когда мы с семьей переехали из Челябинска в Петербург, я какое-то время поработал в частных клиниках, но потом стал искать работу но полную ставку. Увидел вакансию, приехал, все обговорили – и пошел работать. Так что, в хосписе я тружусь с 2021 года, параллельно подрабатываю в клинике.
— Вам было морально сложно перейти в паллиативную медицину?
— Знаете, когда отработал кучу лет в хирургии и видел всякие разные болячки — не возникает особых терзаний. Мы же тогда работали в диком темпе: три врача на травму, гнойную хирургию и экстренную помощь. Когда жил в Челябинске, работал врачом в ОМОНе с командировками в горячие точки — там тоже много всего повидал. Так что, психологически я спокоен и подготовлен. Считаю, что это нормальная работа.
— Люди в вашем окружении негативно реагируют на слово «хоспис»?
— Это всегда так было и еще долго будет. Раньше же хоспис как воспринимался? Положили — ложись и умирай. Сейчас все иначе. У нас прекрасный коллектив. Комплексный подход: хирург, онколог, уролог, кардиолог, невропатолог, плановая госпитализация и симптоматическая помощь. Мы делаем все, чтобы человеку было не больно и не страшно.
— Но все равно страшно?
— Конечно, но мы разговариваем, уговариваем, объясняем людям. Понятно, что рак четвертой степени не вылечить, но важно облегчить состояние пациента, поддерживать на уровне качество жизни, чтобы человек уходил спокойно и оставил все свои проблемы здесь.
— На ваш взгляд, отличается ли атмосфера детского и взрослого хосписа?
— В детском я не работал, мне сложно сравнивать. У нас только возрастные пациенты, хотя, к сожалению, становится больше молодых. Честно, видеть детей мне было бы тяжелее, чем взрослых. К взрослым проще относишься. Они что-то видели, чего-то достигли. А дети… Он еще ничего не успел, а ты понимаешь, что ничем не можешь ему помочь. Это ужасно.
— Важно ли студентам-медикам изучать основы паллиативной помощи?
— Понимаете, когда молодой врач выходит в большую жизнь, он не думает о том, что будет работать с онкологическими или паллиативными случаями. Все в основном рвутся в стоматологию, косметологию. А потом жизнь все распределяет по-своему. Так что, я думаю, в медицинском нужно вводить хотя бы ознакомительную дисциплину, говорить о том, что есть паллиативные пациенты, есть хосписы. Бывает и так.
— Как вы решились переехать в Петербург?
— У нас был долгий путь реабилитаций с самого рождения Виталины. С полутора лет – постоянные занятия. По полгода в Питере, Самаре, Чехии…Такой круговорот, бешеный темп, но справлялись, ни на что не смотрели – нам было это нужно. В Челябинске на тот момент почти ничего не было: ни подходящего транспорта, ни социальных такси, на коляске проехать невозможно, никуда не брали. Так, в 2018 году мы переехали в Петербург. Здесь больше возможностей для реабилитации и просто для жизни.
— В современном мире часто говорят о «выгорании», в медицине этот термин тоже встречается. Что вы думаете на этот счет?
— Я думаю, что нет никакого «выгорания». Не люблю это слово. Наши родители как-то успевали и работать, и детей растить, и жить… Мы просто делаем то, что должны. Я кручусь, супруга крутится – в самом прямом смысле. Некогда горевать. Да, устаем, конечно, мы же живые люди, но тогда просто стараемся переключиться, отдохнуть – и дальше работать.
— Как вы отдыхаете?
— Раньше я занимался лыжами, бегал марафоны. Сейчас просто бегаю – наушники надел и вперед. Мысли приходят правильные, перезагружаешься, думаешь о хорошем. Плюс, у меня дочери 19 лет. Мне нужно максимально долго себя сохранять, чтобы ей помогать — поднять, перенести, просто оставаться рядом и быть в силе. Иногда не хочется выходить на тренировку, но понимаю: все ради ребенка.
—Удается ли вам всей семьей где-то бывать, выбираться на мероприятия?
— Конечно! Мы активные, подвижные, поэтому везде участвуем. Нас уже во всех театрах знают, цирк встречает как родных. Посещаем шоу, концерты. Очень любим ездить на Елагин остров – потрясающее место. Это, кстати, одна из причин, по которой мы переехали в Петербург. В Челябинске мы уже каждую трещину в асфальте выучили, а здесь очень много разных событий и мест для прогулок.
— Давайте немного поговорим о вас с супругой. Как вы поддержали друг друга, когда узнали диагноз Виталины?
— Во-первых, мы по любви женились – и для меня это не просто красивые слова. Я не представляю, как можно было бы уйти. Бросить жену, дочь… Мне даже рассуждать об этом трудно. Кто-то, может, скажет: «Ты просто других красавиц не видел». А мне других не надо. У меня свои красавицы. Во-вторых, у Виталины тяжелая форма ДЦП, спастический тетрапарез. У нас была цель – мы ежедневно занимались реабилитацией и всем, чем можно, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. Так и живем. Жена у меня молодец, она все время находит новые методики, ищет пути, всю себя посвящает дочери. А я работаю и свободное время провожу с семьей.
— Что бы вы пожелали родителям, которые столкнулись с тяжелым неизлечимым заболеванием ребенка?
— Терпения, упорства, здоровья и заботы друг о друге. Мы не можем изменить сам диагноз, но можем сделать так, чтобы Виталина чаще улыбалась. Я стараюсь, чтобы улыбались и жена, и дочь. Все ведь для них делается, все ради них… Это знаете, как говорят: «Мужчина – голова, женщина – шея». Я же считаю, что женщина – и шея, и голова. На ней держится атмосфера, тепло, сама жизнь внутри семьи. И если рядом с тобой сильная женщина, ты просто обязан быть сильным тоже.
Беседовала Маша Штольц.