Проект «Школа жизни» фонда «Бумажная птица» перезапускается после пяти лет работы. Если раньше проект в первую очередь помогал школьникам понять, как взаимодействовать с людьми с инвалидностью, то теперь разговор становится шире: о принятии различий, личных границах, эмоциональном интеллекте, открытости и честности с собой и другими. При этом меняется не только содержание, но и сам формат занятий: вместо лекций и готовых ответов — игры, упражнения, дискуссии и возможность самостоятельно исследовать тему.
«Могу ли я принять другого, не требуя от него быть похожим на меня?» — о новом сезоне «Школы жизни»
Мы поговорили с Маргаритой Гулевич, менеджером проекта о том, зачем школьникам сегодня нужна «Школа жизни», почему иногда важно не бояться неудобных вопросов и чему можно научиться, если разрешить себе не быть «нормальным».
Почему «Школа жизни» перезапускается именно сейчас? Что изменилось в самом проекте?
Прошло пять лет с запуска проекта, и за это время многое изменилось. И в мире вокруг нас, и в жизни самих детей, и в отношении к тем, кто чем-то отличается от большинства.
Сегодня уже недостаточно просто знать, что люди с физической или ментальной инвалидностью — естественная часть общества, и помнить, как правильно предложить помощь или взаимодействовать. Гораздо важнее понять, что непринятие и отвержение человека с инвалидностью часто начинается с личного отношения к инаковости вообще.
Это отношение формируется среди сверстников, дома, во дворе, в школе. Мы живём в культуре, где проявление индивидуальных черт — вспыльчивость, громкость или, наоборот, тихость, рост, вес, очки — иногда воспринимается агрессивно и отторгается как отклонение от привычного образа «нормальности».
А подростковый и школьный возраст — это как раз время, когда человек ищет себя, пробует новое, экспериментирует с внешностью и стилем, учится выражать своё мнение, спорить и взаимодействовать с самыми разными людьми. В этот период возникают конфликты и разногласия, буллинг и сильная самокритика, которая нередко подпитывается реакцией взрослых.
Мне кажется, агрессия возникает не потому, что ребёнок плохой или какой-то не такой, а ещё и от незнания, как можно по-другому.
Поэтому в новой версии проекта мы хотим дать ребятам, начиная с первого класса, ресурсы и инструменты, которые помогут им проходить этот непростой период с меньшими потерями. Мы говорим об эмоциональном интеллекте, личных границах, отношении к окружающей среде, учимся замечать то, что происходит вокруг, и понимать, на что мы уже сейчас можем повлиять.
Изменился и сам подход к занятиям. Вместе со специалистом-психологом и методистом Ольгой Александровой мы разработали формат, в котором дети сами становятся активными участниками урока. Мы разделили возрастные группы с учётом психологических особенностей детей и добавили больше интерактива, чтобы занятия были интересными и комфортными. При этом учли обратную связь от учителей и школьников, которые участвовали в проекте раньше.
Почему важно учить школьников не только принимать чужие различия, но и говорить о собственных чувствах, границах и потребностях?
Непринятие инаковости другого начинается и с наших отношений с самими собой. В нашей культуре детям с ранних лет говорят: «не высовывайся», «а что подумают люди?», «будь просто нормальным». В результате ребёнок может довольно рано привыкнуть не замечать собственное состояние: что ему нравится, что он чувствует, комфортно ли ему в конкретной ситуации, хочет ли он продолжать разговор или, например, уйти.
Мне кажется, чем раньше человек учится это в себе замечать и принимать, тем легче ему взаимодействовать с другими людьми, которые могут сильно отличаться от него.
Даже во взрослом возрасте это важный навык, которого часто не хватает. Возможность спокойно говорить о собственных чувствах, мыслях и ощущениях помогает освободиться от общепринятых клише и остаться собой — таким, какой ты есть. А с этим ощущением гораздо легче принимать чужие различия и непохожесть.
Какие навыки из «Школы жизни» могут пригодиться ребёнку, даже если он никогда не окажется в ситуации, связанной с инвалидностью?
Прежде всего, умение наблюдать. Видеть мир вокруг себя, замечать людей и ситуации, на которые ты можешь повлиять самостоятельно. А потом из этих наблюдений делать что-то полезное и быть сопричастным к тому, что происходит вокруг.
В общем — учиться быть человеком.
Как теперь в программе соединяются разговор об инвалидности, открытости, честности, различиях между людьми и обычном повседневном общении?
Через упражнения и игры. Дети учатся всему этому в прямом контакте друг с другом: выполняют задания из программы, ведут дневники рефлексии, а потом могут применять полученные знания и навыки в обычной жизни за пределами класса.
Мы не стараемся сделать разговор об инклюзии чем-то отдельным и сокровенным, что можно обсуждать только на специальном уроке. Наоборот, показываем, что принятие инаковости — часть самой обычной социальной жизни: мы каждый день встречаем разных людей, договариваемся, спорим, устанавливаем границы, задаём вопросы и учимся слышать друг друга.
Есть ли темы, о которых детям, наоборот, легче говорить, чем взрослым?
Дети в целом смелее взрослых. Они часто исходят не из страха, а из любопытства. Им проще задать кажущийся взрослому «неудобным» вопрос — например, про хоспис, волонтёрство или даже смерть.
Пока ты ребёнок, ты много чего познаёшь впервые и ещё не так сильно зависишь от социальной оценки. А взрослые часто уже думают о том, как их вопрос будет воспринят, не покажется ли он глупым или неуместным.
Поэтому иногда детское «а почему?» — это как раз очень честный и важный способ начать разговор.
Как проходит одно занятие «Школы жизни»? Что происходит с момента, когда дети заходят в класс? Это больше разговор, игра, практика или сочетание разных форматов?
Сначала учитель задаёт приветственный настрой через игру, разминку или философский вопрос. Потом ребятам предлагают подумать над вопросами по теме и самим её сформулировать. Здесь нет правильных и неправильных мнений — мы стараемся учитывать каждое.
Важно, чтобы учитель создавал среду, в которой не страшно и не стыдно ошибиться. Дальше, в зависимости от упражнения, ребята делятся на команды или выполняют одну общую задачу. Где-то нужно представить результат, где-то — высказать свои мысли вслух.
После этого обязательно есть рефлексия по итогам темы, но она тоже остаётся добровольной. Мы стараемся нигде не ставить пометку «обязательно».
Как сделать так, чтобы школьники не воспринимали «Школу жизни» как очередной урок, где нужно просто сидеть и слушать?
Во многом это зависит от подхода и настроя самого учителя. Если бы я проводила такие занятия, я бы не стала ставить много рамок: задавала бы больше вопросов, которые помогают размышлять, внимательно слушала и не оценивала ответы по принципу «верно» или «неверно».
Конечно, важна и подача. Всё-таки многое зависит от мастерства педагога. Обычно работает, когда ты меньше читаешь с бумажки и больше говоришь о том, что действительно думаешь и чувствуешь сам.
При этом проект даёт учителю свободу творчества: каждый блок можно адаптировать под свой стиль и удобство. А дальше начинается магия преподавания.
Есть ли у проекта принцип, который можно назвать главным?
Ты есть — и этого достаточно
Мне кажется, это особенно важная мысль сейчас, когда от детей требуют очень многого. Не обязательно постоянно соответствовать чьим-то ожиданиям, чтобы иметь право быть собой.
Какие вопросы вы сами стали чаще задавать себе благодаря работе над проектом?
Что волнует современных детей? Почему в моём детстве не было таких уроков? Почему люди — включая нас самих — зачастую не понимают таких очевидных и базовых вещей, как принятие? Что скрывается за человеческой агрессией и непониманием?
Что лично для вас было самым неожиданным в работе над перезапуском проекта?
Когда я читала методичку и готовила презентации к урокам, то поймала себя на мысли: как жаль, что такой программы нет для взрослых. Там есть упражнения, которые мне самой хотелось бы пройти уже во взрослом, осознанном возрасте.
Ещё я много думала о том, насколько сложно у нас с психологической помощью и сопровождением в школах.
C людьми важно разговаривать. Даже если поначалу страшно или неловко. После разговора многое становится проще.
Что школьники смогут унести с собой после «Школы жизни» — кроме новых знаний?
Мне очень хочется, чтобы они научились быть неравнодушными. В первую очередь — к самим себе, к миру, который их окружает, и к людям, с которыми они взаимодействуют.
Неравнодушие — ценная черта. У многих она оказывается спрятана под стыдом, злостью или незнанием. Нам хотелось бы помочь ребятам её заметить и сохранить.
Что может измениться, если подобные разговоры станут регулярной частью школьной жизни?
Мне кажется, общество могло бы стать здоровее. Мы могли бы меньше бояться собственных особенностей, научиться видеть в них не только то, что нужно скрывать, но и то, что делает нас собой.
Хотелось бы, чтобы человек рядом воспринимался прежде всего как личность, а уже потом через диагнозы, ярлыки и привычные представления о нём.
И ещё мне хочется, чтобы менялось само ощущение школы. Чтобы это было не только место, где бывает тяжело, скучно или страшно, но и пространство, в котором можно быть собой, пробовать новое, искать себя, задавать вопросы и получать поддержку.
Чтобы ребёнок понимал: он может замечать то, что происходит вокруг, и у него есть возможность что-то изменить.
Какой вопрос вы хотели бы, чтобы школьники начали задавать себе после прохождения курса?: «Могу ли я принять другого, не требуя от него быть похожим на меня?»